(все мы земляки, потому что живем на планете Земля)
Любезный читатель, стразу договоримся, что в этом материале не будет ни сенсационных разоблачений, ни «копания в грязном белье», и никаких домыслов о личности и связанных с ней историй. И задача не ставится написать биографию. Чтобы брать на себя такую смелость, надо быть глубоко в теме, очень, поэтому домыслов точно не будет. Как сказал, а вернее спел поэт – «я ненавижу сплетни в виде версий...», надеюсь, что мы еще не дожили до тех последних времен, когда надо будет говорить, кто написал эти строки.
Формат «районки» пусть не декларативно, но все-таки обязывает писать с привязкой к местности. А поэтому, как говорили наши предки, свободно владевшие церковно-славянским языком - ничтоже сумняшеся приступим.
Так что же связывает город Александров и Заслуженного артиста России Вадима Тонкова и почему вспоминаю о нем именно в этот день.
Начну с последнего - 22 июня 1932 года родился Вадим Сергеевич Тонков. Как относился к этому факту Вадим Сергеевич не известно, но мне кажется, что чувство, что день рождения ему фашисты здорово испортили, его не оставляло.
Помните, в детстве, как мы гордились тем, что родились в какую-то важную значимую дату: День Сталинской конституции, аж до 1977 года уважаемая дата; День советской печати; День рождения комсомола; наконец, День Победы. Мой двоюродный брат родился 22 апреля, догадайтесь как его назвали? Что называется – к бабке не ходи. Вот то-то. И это факты только из моего ближайшего окружения....
Сейчас бы мы отнесли Вадима Сергеевича по социально-общественной градации к детям войны, а война для юного москвича прошла в эвакуации. Причем все просто по Грибоедову: «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов...» Новичка не сразу приняли местные мальчишки, а примирила всех, как рассказывали люди, берущие на себя смелость биографов артиста, книжка Киплинга «Маугли». Общие интересы свели на нет междоусобные войны. За глаза хватало той, что шла на фронте...
Чтобы сыграть даму не надо рядиться в платье...
Под тетенек работали многие артисты и до, и конечно после знаменитого дуэта, но, если Борису Владимирову (Авдотья Никитична) и Вадиму Тонкову (Вероника Маврикиевна) из реквизита было достаточно платочков, очков, сумочки а-ля ридикюль, то сегодняшним нужна полная экипировка, и на каждый выход новая. Я не сравниваю кто лучше, кто хуже, но сегодняшние, скажу так «толерантненько» - другие, совсем другие. И опять, как спел поэт «О вкусах не спорят: есть тысяча мнений. Я этот закон на себе испытал...», мое мнение – одно из тысячи – лучше на этом направлении не стало.
Настоящий артист преподносит шутку, а не разжевывает ее. Разжеванная шутка красиво срабатывает один раз, и то как литературный прием. Подтверждение тому миниатюра Григория Горина: Что у больного болело? – Голова. – А почему повязка на ноге? – Сползла.
В артистической среде нет-нет, да и звучит, что мы приходим в этот мир, чтобы сыграть Гамлета, а уходим четвертым стражником... и вот чтобы этого не случилось актеры: творят, выдумывают, пробуют. Такой пробой стало создание «дуэта старушек». Дуэт на контрасте: пробивная, знающая как надо и как не надо, поучающая, совсем современная бабулька, несгибаемая правдорубка, как пролетарский писатель Авдотья Никитична и интеллигентная, и даже больше, из бывших - Вероника Маврикиевна – для которой новостной рад остановился где-то перед революцией, и ей так и не сказали, что власть поменялась: отсюда манеры, лексика, начитанность. Все образы, конечно же, взяты из жизни, но теперь только догадки. Потому как на протяжении творческой жизни в разных интервью называются разные люди. И это совсем не означает, что свидетели путаются в показаниях, или кто-то «привирает», просто образ, действительно, собирательный. И от настроения рассказчика зависит на ком больше сойдется акцент.
Была еще она война...
Из героического. Вадим Сергеевич ездил в составе бригады артистов по воинским частям в Афганистане. Обычно группа формируется из певцов и «речевиков», даже при минимальном составе есть разнообразие выступления и артисты дают возможность отдохнуть коллегам. Об этом рассказывал Лев Лещенко, как их, как самое ценное везли к месту выступления: на бронетранспортере со всеми предосторожностями, с головной и замыкающей машинами сопровождения. В дороге попадали под обстрел, что называется адреналина от поездки хватило. И военную мудрость, что не так страшен обстрел, как мина или фугас на дороге, восприняли сразу. Это после были фотосессии с оружием и без его. Афганский рожок, то есть сдвоенный магазин к автомату Калашникова ни с чем не спутаешь. На континенте такого не было. Немало фотографий из тех творческих командировок гуляет по интернету, в том числе и подписанных артистами.
Было горячее желание поговорить с кем-то из свидетелей тех событий, но увы, тут мне не повезло, все мои воевавшие рассказчики, причем разных войн, ссылались на то, что артистов им видеть не доводилось. Это не потому, что артистов там не было, просто боевые действия не подчиняются скабрезным армейским шуткам типа: по команде отбой наступает темное время суток.
Мне повезло несколько больше, в одном из проектов, который вел Вадим Сергеевич, повезло, иначе не скажешь, принять участие и мне.
Будете смеяться, но про этот материал я вспомнил после статьи о музее в Струнино «От мамонта до суслика», но если про суслика все понятно тут в ассоциативном ряду «всплывает» диалог из фильма ДМБ: «- Видишь суслика? - Нет. - И я не вижу. А он есть!» То с мамонтом все намного сложнее...
«Мамонт Юрский пишет Веронике Маврикиевне»
Сегодня я хочу вас познакомить с чудесным письмом, которое пришло на мое имя в нашу газету. Написал его житель города Александрова Владимирской области Валерий Кульков. Он великолепно ответил на все мои вопросы, которые были опубликованы 25 августа (2000 г – примечание автора) Итак, я повторяю вопросы, «ответчик» предлагает свою версию ответа:
Я: Как вы считаете, мужчины наломали бы столько дров, если бы женщины их не пилили?
Он: А если бы снимали стружку, то наломали бы еще больше.
Я: Как вы думаете, есть ли такая женщина, которая не поспешит на крик, если это крик моды?
Он: Есть. Та, которая мчится на первый писк.
Я: Если начистоту, то можно ли одичать в домашних условиях?
Он: Можно, если вас выставили за дверь, а вокруг только лестничная клетка.
Я: Стоит ли жениться по любви, если нет возможности жениться по расчету?
Он: Самое главное не жениться по ошибке в расчетах.
Я: Как вы думаете, если мужу изменяет жена, а у него не растут рога, значит ли это, что у него в организме не хватает кальция?
Он: А может быть, они отпали уже. Не сезон.
Я: Как вы считаете, что лучше: рай в шалаше или шалаш в раю?
Он: Двойное гражданство.
Я: Стоит ли прописать тещу у себя дома, чтобы жена не уходила все время к маме?
Он: Стоит. А жену выписать, муж будет чаще встречаться с супругой.
Я: Верно ли, что у любовного треугольника все три угла тупые?
Он: Если в любовном треугольнике одна женщина, то два других угла точно тупые.
Я: Если муж называет жену вредной, должен ли он платить ей за вредность?
Он: Нет. Достаточно выдавать ей талоны на молоко.
Я: Как вы полагаете, может ли культурная девушка дать парню пощечину, если он не брит?
Он: Здесь лучше всего подойдет фраза моего давнего знакомого поручика Ржевского: «Пусть лучше даст, чем возьмет».
Я: Вопрос мужчинам: стоит ли вам свою спутницу называть «мое сокровище», если вас постоянно спрашивают: «Где вы ее откопали?»
Он: Можно. А на вопрос: «Где вы ее откопали?» - отвечу почти как Тарас Бульба из одноименной повести, переведенной недавно на украинский язык: «Где откопал, там и зарою!»
А подписался наш новый друг так:
Ваш верный читатель Мамонт Наркомпросович ЮРСКИЙ (не путать с артистом).
Дорогой Мамонтик (позвольте мне теперь вас так называть), еще раз спасибо за ответы! Авось до встреч!
До пятницы! Ваша Вероника Маврикиевна МЕЗОЗОЙСКАЯ.
(Трибуна № 27.10.2000 стр. 8 рубрика «Трибуночка Вероники Маврикиевны»)
И продолжения не будет... Или...
Увы продолжения этому сотрудничеству не было. Многочисленные инфаркты сделали свое дело. 27 января 2001 года его не стало. Не стало и той «Трибуны». Последовательность я уже и не помню...
Вот, наверное, и все. Вадим Сергеевич сам был разносторонним творческим человеком, в том числе и пишущим: сценарии, стихи, песни, вот такая вот рубрика в центральной, пусть не самой популярной газете «Трибуна» бывшая «Социалистическая индустрия», но были еще и телепередачи: «Классная компания», а до этого «Что? Где? Когда?», «Пока все дома», причем к ней он написал песню, которая звучала в заставке с 1995 года.
Но того успеха, который был в «эпоху застоя», когда ни один Новогодний огонек, ни один сколь-нибудь значимый концерт не обходился без популярного дуэта, уже не было. Но все было искреннее, вживую, без фонограмм... когда для вхождения в любимые зрителями образы был нужен только большой талант и минимум реквизита.
А теперь мой проницательный читатель интересуется: а причем тут Ярославский вокзал, такой знакомый и почти родной всему Александровскому району. А все очень просто: автор проекта Федор Осипович Штехель (до православного крещения в 1915 году Франц–Альберт Штехель) дедушка Вадима Сергеевича. Без тени сомнения говорю русский и как архитектор, и как художник, и как человек. И дед, и внук покоятся на Ваганьковском кладбище, на территории фамильного захоронения Шехтелей, там же, где и автор ставших классикой строк, но которые я постоянно опираюсь, например, «я не люблю фатального исхода...».
В. КУЛЬКОВ
На фото:
Борис Владимиров и Вадим Тонков. Из набора открыток «Мастера советской эстрады» выпуск 3. Москва 1975 год (из домашней коллекции)
Афганское фото: Вадим Тонков, Лев Лещенко, Борис Владимиров (из интернета, в свободном доступе)
